5 фильмов, которые помогут взглянуть на «Одиссею» Кристофера Нолана под другим углом

Это довольно стройная версия, ведь в фильме «часть Телемаха и Пенелопы» действительно выглядит реалистично и приземленно, в отличие от «части Одиссея», которая больше напоминает сон или галлюцинацию. К тому же сам Нолан уже не в первый раз работает с темой грани между реальностью и иллюзией. Сегодня вспоминаем его «Начало», а заодно другие фильмы, где поднимается тема восприятия.

Наверное, отсылки к этому фильму будут самыми очевидными, поскольку обе картины снимал один и тот же режиссер. Мы советуем обратить внимание на сцены, где Одиссей оказывается на острове Калипсо, а затем сравнить их со сценами, где главный герой «Начала» рассказывает о том, как он и его жена погрузились в лимбо — самое глубокое состояние сна, где время течет невероятно медленно. Остров Калипсо отчасти похож на лимбо — он такой же отдаленный от реального мира, прекрасный и бесконечный. Калипсо влюбляется в Одиссея и делает все возможное, чтобы облегчить его травму, — она дает ему лотос, который должен притупить болезненные воспоминания о войне, заставить его захотеть остаться рядом с ней в этом блаженном неведении. И поначалу Одиссей, как и Доминик Кобб из «Начала», соглашается на это. Но вскоре он начинает осознавать, что упускает нечто важное, и именно это заставляет его покинуть остров Калипсо, отправившись к своей семье. Доминик Кобб тоже в один момент понимает, что настоящие дети, живые и реальные, ждут его в другом месте, а лимбо не является реальностью и никогда ее не заменит, хотя его жена, к сожалению, так и не смогла этого осознать.

В этой картине вас тоже ждет две версии истории — приземленная и жестокая, а также красивая (с тем самым бенгальским тигром). Режиссер ставит перед зрителем вопрос, в какую из них ему хочется поверить больше. Он намеренно показывает реальность и иллюзию, которая скрывает эту реальность, принципиально разными — одна история простая, жестокая, и в ней, по сути, нет ничего, что могло бы подтолкнуть выбрать именно ее. Другая же — сказочная, аллегоричная. И хотя она является вымыслом, основная аллегория, стоящая за ней, остается вполне настоящей. Но самое интересное здесь то, что даже в этой истории нашелся герой, которым жуткий реализм был важнее вымысла. А это значит, что у человека всегда есть право выбирать между сказочной иллюзией и мрачной правдой, и ответ далеко не так очевиден.

Вряд ли для кого-то станет откровением, что фильм «Начало» во многом был вдохновлен именно «Паприкой» — как минимум в области идеи представления человека через его подсознание в целом и сны в частности. Но «Паприка» оказывается ближе к «Одиссее» из-за того, что там граница между реальностью и сном постепенно стирается: подсознательное обретает форму и вторгается в реальность, а зритель постепенно перестает различать, где заканчивается объективная действительность и начинается сон. И если воспринимать путешествие Одиссея как историю, рассказанную человеком, пережившим войну и тяжелую психологическую травму, многие эпизоды начинают выглядеть иначе.

Дэвид Линч в «Малхолланд Драйв» не просто раскалывал реальность или выстраивал иллюзию, он вовсе отказался давать ответ на вопрос «а есть ли здесь хоть что-то от реальности?» Таким образом, зрителю приходится самостоятельно решать, где фантазии героини заканчиваются и начинается правда. При этом ответа нет, а ваши размышления на эту тему становятся едва ли не частью самого фильма. Том Холланд говорит о том же — путешествие Одиссея с самого начала нельзя было воспринимать как буквальную хронику событий, поскольку оно слишком долго передавалось из уст в уста, чтобы не обрасти дополнительными артефактами. В итоге «Одиссея» из экранизации поэмы превращается в полноценное размышление о том, как появляются мифы и легенды, и как выглядит их жизнь в разрезе времени.  

Эта картина словно долго держит вас в комнате, где вы видите только тень монстра, а в финале свет включается, и вы осознаете, что никакого монстра не было — просто точка зрения, с которой подавалась история, не позволяла вам увидеть другого, хотя подсказки были повсюду. Ключ к разгадке всегда был перед зрителем, но всегда интерпретировался неверно. С «Одиссеей» вас ждет нечто похожее, поскольку приключения главного героя нельзя воспринимать слишком буквально — «Одиссея» как поэма никогда не была исключительно о битве человека с чудовищами, она о человеке, который пытается вернуться домой после войны и объяснить прожитый опыт языком, который будет понят окружающими. Нолан словно визуализирует нашу память — изменчивую, ненадежную и стремящуюся приукрасить реальность, чтобы сделать ее выносимой.