Выставка «Стежки, крючки и красная нить» в Московском музее современного искусства предлагает взглянуть на одежду как на инструмент маскировки, преображения и эпатажа. Более пятидесяти произведений, преимущественно из коллекции музея — живопись, графика, фотографии, видео, театральные костюмы, объекты и инсталляции — раскрывают новый взгляд на концепцию «я-кожи» (по определению французского психоаналитика Дидье Анзье). Через эту метафору выставка исследует, как человеческое бессознательное — наши тревоги, амбиции и желание быть незаметным или, наоборот, выделяться — проявляется через одежду.
Одежда в искусстве: гид по выставке «Стежки, крючки и красная нить»
Наши тела нуждаются в защите — как буквальной, так и символической. Эта универсальная потребность становится богатым материалом для художественного исследования
Выставка «Стежки, крючки и красная нить» в ММОМА. Фото предоставлено пресс-службой музея
Рассказываем, как устроена выставка в ММОМА в Ермолаевском переулке и на что обратить внимание в первую очередь.
Портрет вещи
Самая ранняя работа на выставке — «Портрет Людмилы Гаркушевской» кисти Ивана Горюшкин-Сорокопудова 1904 года. Прекрасное, легкое как облако розовое платье становится главным героем полотна, на нем сосредоточено внимание автора и зрителя. Спустя ровно сто лет Максим Митлянский, играя с жанром портрета, доводит этот ход до логического конца. Его работы «Красный плащ 4» и «Коридор» воспринимаются как портреты вещей, где человек уже не нужен, где он остался за рамками изображения. Сами вещи становятся прекрасными рассказчиками благодаря способности улавливать и фиксировать свое время.
Продолжение ниже
Видео
Продолжение
Внутри красного платья
Татьяна Назаренко, одна из знаковых фигур арт-сцены 1970-х, в начале перестройки создала серию стаффажных фигур — обобщенные и в то же время достоверные в каждой детали портреты людей, увиденных в подземном переходе, на рынке, в магазине. Инсталляция «Новая витрина» (1995) из этой серии. Здесь одежда снова становится главным содержательным элементом. Две унылые корпулентные женщины стоят под витриной с не менее унылыми моделями в агрессивно красных платьях — то, что должно было стать мечтой, не имеет для этого ни драйва, ни потенциала.
Противоположная эмоция у «Автопортрета в дедушкином казакине» Ксении Нечитайло (2002). Красный казакин заряжает энергией не только художницу, но и пространство вокруг картины.
Открытый шкаф
Экспозиция, построенная по принципу «открытого гардероба», позволяет поразглядывать его содержимое. Тут и платья Наташи Петровой, и рубашки (Рубашка № 47. Генрих Худяков), и брюки (реконструированы Яном Гинзбургом по эскизам Эдуарда Лимонова. Как известно, Лимонов прекрасно кроил и шил, одевал московский бомонд), «Свадебное платье» (1996) Тамары Буковской, исписанное ее стихами, костюмы Сергея Чернова к легендарным выступлениям «Поп-механики» Сергея Курехина, отсылающие к эстетике утренника в советском детском саду.
Антикостюм
Сергей Чернов в 1984-м создал в Ленинграде легендарную Лабораторию экспериментальной моды (ЛЭМ), куда сразу потянулись музыканты и режиссеры, ищущие безумия. И Чернов его обеспечивал — делал костюмы и реквизит для «Поп-механики», групп «Аукцыон», АВИА, ЭПОС, собирая материал в основном на богатых заводских свалках.
В глазах смотрящего
Выставка играет с разными регистрами восприятия одежды — от интимного (носки матери художника Владимира Архипова) до максимально демонстративного «Костюм Географа музейного сквозняка» Андрея Бартенева (в таких костюмах художник представил музейных смотрителей. Если бы какой-нибудь музей решился и одел так смотрителей — аншлаг был бы обеспечен); от серьезного («Песни дикой касатки» Татьяны Ахметгалиевой) до ироничного («Дамские туалеты из туалетной бумаги» проекта Марины Любаскиной «Оргазмус»).
Загружаем