В своем ритме: Марина Васильева о жизни в деревне и мегаполисе, выгорании и одной из самых сложных ролей в карьере

Grazia: Марина, как твои дела? Где ты сейчас? Тебя сложно было поймать на интервью.

Уехала на несколько дней в Суздаль перезагрузиться, настроиться. Полноценного отдыха, когда ты из зимы уезжаешь в лето к океану, в этом году не случилось, и я пытаюсь наверстать свой неслучившийся отпуск. Очень люблю Кейптаун, каждый год хочу туда выехать, но в этом не сложилось.

Grazia: Суздаль и Кейптаун — очень разные истории.

Да, но Суздаль мне очень напоминает Псков, где я родилась. Даже больше не Псков, а деревню. Мне кажется, сюда я приезжаю именно за этим ощущением.

Grazia: Как часто ты ездишь в Псков? И насколько с годами твое ощущение и впечатление от мест, где ты была ребенком, поменялось? Является ли это местом силы?

Местом силы я бы назвала деревню Морино. Псков очень люблю, но бываю там не так часто, как хотелось бы. Мама навещает меня в Москве, брат живет в Петербурге. Раньше у меня был такой маршрут: я приезжала в Псков, проводила там несколько дней, заезжала в деревню, а потом на этом же поезде через несколько дней уезжала обратно в Москву.

Grazia: Какие воспоминания с деревней связаны?

С бабушкой и дедушкой, он живет там до сих пор. Когда я была мелкой, родители на лето отправляли меня туда вместе с братьями. Я хотела тусоваться со старшим братом, который уже ходил на дискотеки, ездил на мопеде. Помню вечеринки в ДК, который одновременно служил библиотекой. Сельский клуб. Я надеваю кожаную юбку и кроп-топ моей старшей двоюродной сестры. А когда обратно иду домой, собака меня не узнает и не пускает в дом, поэтому приходится всех будить. Не могу сказать, что у меня было строгое воспитание, но некоторые ограничения были. Мой дедушка священник, поэтому ходить на дискотеки, куда мама отпускала меня тайком, не запрещалось, но и не поощрялось. У меня много классных детских воспоминаний, хотя тогда все это казалось пыткой: деревня, комары, чтение литературы, которую задали на лето.

Grazia: Сейчас в соцсетях популярны отсылки к прошлому: утро у бабушки, варенье на столе, ковры на стенах. В Суздаль ты за таким ощущением поехала?

Заземлиться немножко. Здесь такие просторы и дышится легко. Еду на машине и фотографирую облака и зеленое бескрайнее поле и думаю: как же хорошо. Останавливаюсь, чтобы впитать этот безграничный пейзаж. А какой здесь ритм медленный! Идут парень с девчонкой и кричат: «Здравствуйте! Не хотите с нами прогуляться?» Где такое еще можно услышать? Скучаю по этой простоте, по естественности.

Grazia: Подозреваю, что все-таки больше времени ты проводишь в мегаполисе. Насколько быстро он съедает энергию?

Москва приспособлена только для работы. Вообще, это тема, которая меня очень волнует. Чем старше становлюсь, тем больше ощущаю, что неправильно жить этими передышками. Нельзя думать, что актерский век очень короткий, поэтому сейчас нужно работать, а отдыхать потом.

Grazia: Случалось ли у тебя выгорание?

И да и нет. Помню, как обсуждала и с агентом, и с психотерапевтом, что мне предстоят пять месяцев очень активной работы в режиме нон-стоп. День в Москве, день в Питере, а потом снова в Москве. Ты ночуешь в поездах, иногда нет времени даже заехать домой, поэтому моешь голову на площадке. А оттуда снова едешь на вокзал. Сначала это очень пугает, а потом наступает осознание своего выбора, и, как ни странно, работа придает огромное количество сил, поскольку это занятие, которое я очень люблю.

Grazia: Когда в работе одновременно несколько проектов, насколько легко переключаться между ними?

У меня есть тетрадка, где я делаю записи по проектам. Выписываю кратко сцены, чтобы ориентироваться, что идет до, что после, фиксирую линии взаимодействия с другими персонажами. Телефон очень многое забирает, нежели дает, поэтому я не использую его в качестве записной книжки. Не могу запомнить, где что располагается, и, чтобы найти заметку, трачу кучу времени. Записи на бумаге — совершенно другое, так я лучше запоминаю. Это такая математика.

Еще мне помогают грим и костюм. Мне нравится вместе с художниками по костюму и гриму создавать образ, чтобы потом опираться на него в работе.

Сотворчество очень важно. Верю, что кино — это командная работа. Игру прекрасного артиста может испортить плохой монтаж или дурацкий парик.

Grazia: Как ты готовишься к пробам? Правда ли говорят, что главное — снизить важность?

Текст учу — это база, но не считаю, что для получения роли в военном проекте нужно приезжать на танке. (Смеется.) Многое зависит от продюсера и режиссера, которые преследуют какие-то свои цели. Ты можешь прекрасно пройти пробы, но не подходить по другим критериям. Часто бывает, что, когда я чего-то очень хочу, это не случается.

Grazia: А как было с проектом «Похищение»?

Я очень хотела попасть в проект. В момент, когда мне позвонила мой агент и сказала, что роль моя, я отмечала Новый год в Париже, и это был лучший подарок. От восторга я начала орать как героиня не очень хорошей комедии, получившая какое-то известие.

Grazia: Чем тебя зацепила эта история?

На принятие решения, участвовать в проекте или нет, влияет много факторов. Это может быть классный сценарий, или режиссер, с которым интересно поработать, или замечательный актерский состав, или просто деньги — на самом деле достаточно одной галочки, чтобы согласиться, потому что это прежде всего работа. А тут сошлось абсолютно все. Я знала, что в проекте будут заняты Тимофей Трибунцев, Дима Куличков, а художником по костюмам выступает Людмила Рыбалко, с которой мы делали «Общагу» Ромы Васьянова. Тонкий и чуткий оператор Егор Кочубей, который кадром помогал играть. Часто бывает, что тебя просят встать в световую точку, и редко когда дают пространство, чтобы ты в нем действовал, и уже под твоего персонажа придумывают схему света.

В «Похищении» у меня большая и сложная роль, мы с героиней совершенно разные, в общем, пришлось потрудиться.

Grazia: Аглая чем-то похожа на следователя Шапиро из «Лихих»?

Можно ли сравнить этих героинь, работающих в силовых структурах? Можно, только непонятно зачем. Разное время, разные должности, разные темпераменты, разные методы работы. Но в итоге одна и другая из-за своей одержимости восстановить справедливость оказываются в машине с убийцей.

Grazia: Кирилл Плетнев сказал, что у тебя наисложнейшая роль. В чем была главная сложность для тебя?

Бывает, что у артиста и героя много переплетений, и роль сама начинает жить. Был текст на бумаге, пришел артист — и она зазвучала. С этой ролью было все наоборот. Я максимально на нее не подхожу. Я эмоциональная, открытая, рефлексирующая, веселая. А Аглая холодная, закрытая перфекционистка, дотошная, занудная, в общем, душная донельзя. Она красивая, спортивная, притягательная, но, как только открывает рот, никто не хочет иметь с ней дело.

Поскольку мы с Аглаей не сошлись ни характерами, ни мимикой, ни стилем одежды, нужно было искать почву. Наверное, это была первая роль, для которой мне понадобились инструменты, полученные в институте, — например, вербатим, когда ты показываешь реальных людей. У каждого человека, помимо какой-то своей темы и зерна, есть свой глаз.

Поэтому я искала ее извне — через грим, костюм, и в какой-то момент нашла этот «глаз» Аглаи. Потом речевая особенность присоединилась. И вот так по кирпичику — через грим, костюм, отстраненную манеру поведения — постепенно персонаж выкристаллизовался. Потом на озвучании, которое случилось через несколько месяцев после монтажа, надо было сыграть то же самое, только голосом. А рядом нет этих кирпичиков: грима, костюма, партнеров. Кирилл посоветовал мне сфокусироваться на этом «глазе». И тогда все получилось.

Grazia: Расскажи про работу с Тимофеем Трибунцевым, он всеобщий краш (человек, который всем нравится. — Прим. GRAZIA). Какой он на площадке?

Тимофей Трибунцев мой краш тоже. Огромное удовольствие с ним работать. Он веселый, умный, смешной, открытый и очень поддерживающий. Его персонаж — следователь Всеволод Косинский — очень много и активно говорит, а Аглая — вечно недовольная, закрытая — его слушает. Он ее ругает, она молчит. В общем-то, даже если бы у нас с Тимофеем не сложились отношения, скорее это пошло бы на пользу роли. (Смеется.) Сюжет закручен вокруг похищения ребенка, про родителей которого мы до конца не понимаем, кто они. В каждой серии нас ждут сюрпризы. У Аглаи, как ни странно, есть своя личная жизнь, а у Севы, героя Трибунцева, непростые отношения с дочерью. И все это закольцовывается на пропавшем ребенке.

Grazia: В скором времени в Okko выйдет еще один проект, где ты приняла участие, — «Полураспад» Максима Свешникова. Я видела две серии на фестивале «Новый сезон».

Я тоже там смотрела. Было забавно, что на показ я пришла вся расфуфыренная, хотя все важные сцены со мной начинаются как раз после второй серии. (Смеется.)

На самом деле «Полураспад» — это крутой сценарий и очень серьезная тема, к которой хочется быть причастной. Была рада вновь работать с Максимом Свешниковым — с командой, с которой сделала несколько проектов, — ощущение, как будто вернулась домой или к старым друзьям.

У меня небольшая, но значимая роль. Я играю маму главной героини Ани Михалковой в детстве.

Grazia: До съемок ты знала историю про Тоцкие военные учения?

Нет. Для меня большим открытием и шоком стало, что это настоящая история.

Grazia: Ты общалась с очевидцами событий?

Несмотря на то что проект основан на реальных событиях, многие линии в сюжете — вымышленные. Поэтому моя роль не требовала общения с очевидцами. Моя героиня — русская девушка в платье в цветочек, с косынкой и заплетенной косой, которая растит шестилетнюю дочь. Ее судьба и история развиваются на фоне масштабных исторических событий.

Grazia: Еще у тебя выходит проект Okko «Маяк», расскажи, что запомнилось.

Меня попросили подстричься для этого проекта. И сначала я плакала. Я всегда с кудрями, а тут все состригли. Мне было настолько непривычно, казалось, что я выгляжу как какой-то оборванец. Мне сделали прическу маллет: спереди челка, уши открытые, а позади хвост. А в итоге это один из моих любимых образов, потому что он точно передает характер не только героини, но и мой. Ходила бы так по жизни, но он не подходит для других ролей — волосы на него не приклеишь.

Grazia: Как тебе работалось с режиссером Илей Малаховой?

Появление в моей жизни Или считаю большой удачей и огромным счастьем. Она потрясающая женщина, и мне хочется много восторженных, приятных слов любви сказать про нее. Мне хотелось все время проводить рядом с ней, слушать, что она говорит, наблюдать за ней, впитывать. У меня к ней безоговорочное доверие. У нас снимались много ее студентов — исключительно талантливые, умные ребята. Она мне напомнила моего мастера Дмитрия Владимировича Брусникина, по которому я очень скучаю. Встретить такую мудрую женщину, которая, как Брусникин, увлечена своими студентами, любит их, интересуется ими по-настоящему, — большая удача. Видимо, я соскучилась по свободному, интересному диалогу.

Grazia: Ты в театре сейчас задействована?

Я не играю сейчас в театре. Как-то естественно завершилась моя глава с театром «Мастерская Брусникина». Мои однокурсники и коллеги по сцене теперь живут в других странах. Но Мастерская продолжает существовать, выпускать премьеры, сейчас готовят питчинг (презентации. — Прим. GRAZIA) новых проектов. Всегда их горячо поддерживаю, но возвращаться не планирую.

Grazia: Не скучаешь по сцене?

Очень скучаю. Но вторгаться насильно в жизнь какого-то театра и форсировать этот процесс извне я не буду. Мне, например, очень нравится театральное объединение «Озеро», молодой, но уже очень заметный театр, я бы хотела с ними поработать. Как говорил мой мастер, театр рождается в свое время. У него была долго мечта создать театр, но идея эта прижилась только на нашем курсе. Театр «Озеро», неожиданно возникший сегодня, во время, когда спектакли играются без режиссера или втихаря закрываются, выходит из подвала и набирает популярность — это интересно.

Grazia: В одном интервью ты сказала: «Пока ты молодой, нужно подружиться со своими родителями, веселиться и следить за здоровьем». Все ли у тебя получается? И какой пункт ты бы добавила на данном этапе своей жизни?

С родителями я подружилась. Веселимся по-прежнему, но на других оборотах, потому что следим за здоровьем. (Смеется.) А еще я бы добавила работу с психотерапевтом. Это помогает понять себя, принять и полюбить. Многому нас, к сожалению, не научили в детстве — в том числе тому, что ты центр своей вселенной. Так что люби, цени и уважай себя.

Фото: Данил Головкин

Идея и стиль: Алиса Жидкова

Макияж и прическа: Эльзята Цеденова

Маркет директор: Екатерина Лазаренко

Продюсер: Яна Савина

Ассистенты фотографа: Андрей Харыбин, Сергей Харыбин Bold Moscow

Ассистент стилиста: Лариса Козлова

Интервью: Екатерина Сахарова

Арт-директор: Надежда Титова

Благодарим ENZO Hotel Moscow за помощь в организации сьемки. Благодарим мастерскую букетов Антона Шуравина «Собран в саду» за предоставление цветов для сьемки.